Поиск по сайту   
+7 (905) 606 01 96
79056060196@ya.ru
Общественный информационный портал городского округа Дмитров

Дата: 29 марта 2017

В Дмитрове пройдет конференция, посвященная Каналу Москвы


Игорь Кувырков: «Канал Москвы – стройка, выполненная руками заключенных»

Игорь Кувырков – краевед, увлеченный историей строительства канала имени Москвы, соединившего ровно восемьдесят лет назад реку Москву с Волгой. Канал, большая часть маршрута которого проходит по Московской области, является одним из крупнейших гидросооружений мира, не потерявших свою актуальность и сегодня. Однако в историю канал вошел и как место, где трагически погибли тысячи заключенных, чьими руками проводились самые тяжелые работы. О южной части канала, проходящей в районе города Долгопрудного, о судьбе неординарного лагерного начальника Семена Фирина, а также о впечатляющих цифрах статистики Игорь Кувырков расскажет в интервью.

– Стоит ли ждать в Подмосковье в год 80-летия канала событий, приуроченных к этой дате?

– Еще в начале года в кругу людей, которые интересуются историей канала, никто точно не знал, будут ли проводиться какие-нибудь мероприятия, посвященные его 80-летию. Неожиданно для меня первым таким событием стала выставка Дмитрия Дроздецкого, которая открылась 12 марта в Красногорске. Потом я узнал, что в музее города Дмитрова будет проводиться большая научная конференция, посвященная как раз этой дате. Подобное мероприятие они уже проводили в 2007 году. Я подал заявку на эту конференцию и надеюсь выступить там с докладом на тему неосуществленных локальных проектов этой грандиозной стройки, выполненной руками заключенных. Намечаются и другие юбилейные события, но даты их проведения пока не определены.

Так получилось, что я занимаюсь южной частью канала, располагающейся в районе водораздельных водохранилищ и Глубокой выемки. Здесь я родился и живу, поэтому хорошо представляю местную географию. Среди неосуществленных задумок, о которых я буду рассказывать в Дмитрове, есть так называемое Долгопрудненское водохранилище. Изначально планировалось создать маленький, но очень глубокий водоем, глубиной 13-15 метров. От его постройки отказались по санитарным соображениям. Рядом располагалась Долгопрудненская агрохимическая опытная станция, а значит химические удобрения, которые испытывали на полях, могли попасть в воду. Второй объект, от которого отказались – это мост через канал Рогачевского шоссе. Еще одна неосуществленная постройка связана с заградительными воротами, находящимися около Долгопрудного.

Заградворота располагаются на участке канала, называемом Глубокой выемкой. Склоны выемки неустойчивые из-за множества плывунов, которые были перерезаны в результате строительства. Заградворота около Долгопрудного и около Химок позволяют в случае оползня перекрыть русло канала, откачать из аварийного участка воду, а потом устранить аварию с привлечением тяжелой строительной техники. Внешний вид долгопрудненских заградворот разрабатывался по проекту архитектора Владимира Федоровича Кринского. Этот архитектор известен тем, что вместе с Алексеем Михайловичем Рухлядевым участвовал в проектировании здания Северного речного вокзала, был автором башен управления шлюзами №7 и 8, а также нескольких зданий в Москве. Им были придуманы две красивые башни для заградворот. От второй башни в итоге отказались, потому что в отличие от первой она несла только декоративные функции.

Однажды я разговаривал с человеком, который по долгу службы следил за поддержанием состояния канала на отрезке от Тушино и до Икшинского водохранилища. По его словам, чрезвычайные ситуации на выемке случались, но заградворота никогда не поднимались в аварийном режиме. Заградворота представляют собой бетонное ложе, размещенное поперек русла на глубине. В этом ложе находятся специальные треугольники, фермы Томаса, через верхушки которых продета цепь. Если цепь натянуть, то треугольники по очереди встают и, таким образом, образуют плотину. Эта преграда останавливает основную массу воды. Один раз в 5 лет конструкцию поднимают и чистят. Для этого зимой на льду прорезается прорубь на всю ширину канала, под воду спускаются водолазы и при помощи водометов и землесосов очищают механизм от грязи и ила.

– Как давно вы увлеклись историей канала имени Москвы?

– К сожалению, я начал заниматься историей канала достаточно поздно, лет десять назад. К тому времени очевидцев строительства почти не осталось. В этом году каналу исполняется 80 лет, следовательно, тем людям, которые помнили его строительство детьми, сейчас должно быть около 90 лет. Естественно, что, будучи детьми, они мало что понимали. Взрослых же очевидцев стройки давно уже нет в живых. Мои дедушка и бабушка жили рядом с каналом, и в отроческом возрасте я знал, что канал рыли вручную и догадывался, что в этом участвовали заключенные. Дедушка старался не отвечать на мои расспросы. Он только отмахивался и говорил: «его конокрады строили!» Позже я понял, что он имел в виду. Когда начиналось строительство Глубокой выемки, в наши места пригнали много народа из Средней Азии. Как я понимаю, это были участники разгромленного незадолго до этого Басмаческого движения.

– Через какое время после постройки канал стал интересовать историков?

– По моему мнению «первооткрывателем» канала можно считать покойного Николая Александровича Федорова из города Дмитрова. В 1997 году он написал книгу «Была ли тачка у министра». Книга была посвящена в основном судьбе людей искусства, которые попали на стройку. Другой замечательный исследователь – Михаил Иванович Буланов из Дубны, который не вылезал из архивов и поднял много ценной информации, тоже, к сожалению, умер. Отдельно стоит сказать о Валентине Сергеевиче Барковском. Он всю жизнь проработал на канале и общался с бывшими заключенными и вольнонаемными, которые строили канал. Барковский тоже умер примерно три года назад. Еще одним замечательным исследователем был Валентин Иванович Маслов из Мытищ, который также скончался. И вообще, наблюдается тенденция, что люди, глубоко погрузившиеся в тему истории строительства канала, нередко уходят из жизни, не достигнув преклонных лет. С чем это связано? Может быть с той тяжестью, которую они добровольно взяли к себе в сердце, изучая страшную историю канала.

– Какая тема вам особенно интересна в истории строительства этой водной артерии?

– В истории канала Москва-Волга был один трагический момент, связанный с неординарной на мой взгляд личностью – начальником Дмитровского лагеря Семеном Фириным. Я вообще чекистов не люблю, но это была сильная и по-своему талантливая личность. Он умел вдохновить человека и «перековать» вора в ударника труда. Фирина внезапно арестовали накануне майских праздников в 1937 году уже после завершения основных работ. Вместе с начальником в застенки попало много людей, которые работали и в Культурно-воспитательном отделе Дмитлага. Это были в основном художники, писатели, деятели искусства, которые, будучи сами заключенными, занимались агитацией среди каналоармейцев: выпускали книги и плакаты, писали песни и стихи. Практически весь персонал Культурно-воспитательного отдела лагеря попал в число 218 человек, которые были расстреляны по так называемому «Делу Фирина». Последнему вменялась организация государственного переворота.

Если взглянуть на тогдашний Дмитровский лагерь со стороны, можно отметить, что он представлял собой определенную самостоятельную и грозную силу. Во-первых, в распоряжении Фирина был большой состав вооруженной охраны. Во-вторых, среди заключенных было много людей лично преданных начальнику лагеря. Понятно, что «перековка» отдельных лиц стоила для всех остальных достаточно дорого. Схема поощрения, которая предполагала урезание пайки, даже если человек не выполнял норму из-за болезни, подрывала силы заключенных и нередко приводила их к гибели. Удивительно, что одновременно с этими дикими условиями, для заключенных имелись социальные лифты, благодаря которым они могли попасть, например, в Культурно-воспитательный отдел и «выбиться в люди».

Фирин сплотил вокруг себя множество преданных ему людей, которые теоретически могли по его команде пойти стройными рядами на Москву. Я читал, что Дмитлаг обладал даже своим отрядом самолетов. Политических заключенных в Дмитлаге было порядка тридцати процентов от общего числа зеков. В центральной агитационной бригаде лагеря работал, например, бывший поэт-футурист Игорь Терентьев. Даже в этой среде находились люди, которые боготворили Фирина. Яркий пример – поэтесса Лада Могилянская. Есть мнение, что она могла бы стать второй Лесей Украинкой, если бы ее не расстреляли в 1937 году.

Я думаю, что у Фирина едва ли были реальные планы устраивать переворот. Он был служакой и до Дмитлага работал разведчиком на нелегальном положении. Под конец строительства канала в 1936 году сняли главу НКВД Генриха Ягоду. Дмитровский лагерь был на тот момент крупнейшим лагерем на территории Советского Союза, поэтому Фирин был важной «шишкой» во всей системе ГУЛАГа. Когда на место Ягоды поставили Ежова, естественно, тот хотел расправиться со всеми конкурентами и недругами. Раньше людей снимали с должности так, чтобы человек замолчал окончательно, поэтому и сфабриковали это дело и расстреляли Фирина спустя четыре месяца после ареста.

– На ваш взгляд цифра в 20 тысяч погибших во время стройки канала соответствует действительности?

– То, что на стройке погибло около 20 тысяч человек – это официальная цифра, которую передавал в Главное управление лагерей санитарный отдел Дмитлага. В это число входили только те, кто умер от какой-либо болезни. Данные об умерших по линии санитарного отдела нашел в ГАРФ историк Никита Петров. Но здесь не учитываются люди, погибшие от несчастных случаев на производстве, расстрелянные при попытках побега и в результате внутренних разбирательств. Информация о смертности от болезней за первый и самый тяжелый год строительства также отсутствует. Барковский рассказывал, что с началом войны архив Дмитровского лагеря, где могли находиться полные данные, эвакуировали в Ульяновск. Когда баржа с архивом прибыла на место, архив был сожжен по приказу сотрудников НКВД. Согласно другой версии, баржу с самолета разбомбили немцы, и архив пропал на дне Рыбинского водохранилища.

Смертность в первые два года стройки канала Москва-Волга была чудовищной, ее можно сравнить с эпидемией испанки в 1918 году. В последующие годы строительства кривая смертности становилась все меньше и меньше, и к окончанию работ в 1937 году она приблизилась к нормальным показателям. Но даже и тогда смертность на стройке была значительно больше, чем у гражданского населения на свободе.

В первые два года стройки умирало до 16 процентов от числа всех заключенных. Я думаю, что в основном массово гибли пригнанные зеки из Средней Азии. В начале 1930-х годов в бюрократической системе ГУЛАГа случился коллапс. Система активно функционировала, но деятельность ее была только в создании многочисленных бумаг – приказов и циркуляров. Фактическое снабжение лагерей питанием, одеждой, стройматериалами, инструментами и прочим необходимым в нормальном виде отсутствовало. Ситуация с трудом выправилась лишь к 1934 году. Местных жители, которые были свидетелями работ на Глубокой выемке, рассказывали, что пригнанные азиаты буквально питались травой. С голодухи они ели луковицы болотных растений, некоторые из которых оказывались ядовитыми. Хотя зимы, как свидетельствуют данные тех лет, выпали не слишком суровыми, южане все равно не были к ним приспособлены, к тому же они с трудом переносили повышенную влажность.

– Какое число заключенных, на ваш взгляд, прошло через стройку канала?

–Подсчитать, сколько всего человек работало сложно. Тем не менее, есть срезы количества рабочих в определенные моменты времени. Максимальное число одновременно работавших на канале доходило до 200 тысяч человек. Если же подсчитать, сколько человек прошло через стройку за все время, то можно предположить около 600-700 тысяч. Нередко повторяют цифру, которую привел писатель Варлам Шаламов в книге «Вишера». Якобы однажды утром разбудили всех заключенных Дмитровского лагеря, посчитали по головам, и получилось свыше миллиона человек. Я очень уважаю Варлама Шаламова, но в эту цифру не верю.

– Расскажите о вашем сайте «Москва-Волга. История великой стройки»

– Сайт «Москва-Волга. История великой стройки» ведут четыре человека. Я, помимо содержательной части работы, занимаюсь также поддержанием сайта. В 2011 году, когда мы создали ресурс, работа по наполнению отнимала много времени и сил. Тогда массу информации нужно было отсортировать, оцифровать и выложить. Сейчас работа над сайтом уже не столь трудна, потому что основные сведения мы уже выложили. Если где-нибудь найдется что-то новое, то опубликовать это не составит проблемы.

Судя по статистике, люди стабильно интересуются сайтом. У нас в среднем бывает 100 посетителей в день. Надо учитывать, что «Москва-Волга» – это не развлекательный сайт, а архивный ресурс, поэтому, на мой взгляд, такое число пользователей является прекрасным результатом. Сейчас мы уже пришли к тому, что наполнять сайт помогают сами его посетители. Люди связываются с нами и делятся редкими книгами, документами, историями судеб своих родственников, работавших на канале.

– Идея открыть в Долгопрудненском музее экспозицию, посвященную истории канала, принадлежит вам?

– Нет, это была инициатива директора музея Галины Викторовны Якуниной. Надо сказать, что с ее приходом музей зажил новой жизнью, стали появляться интересные выставки. Она обратилась ко мне, когда я еще не был сотрудником музея, и попросила помочь устроить зал, посвященный каналу имени Москвы. Экспозиция существует уже полтора года. Я предоставил некоторые вещи из своей коллекции и коллекций своих соратников по сайту «Москва-Волга». Потом подключил своих друзей дизайнеров, которые помогли продумать внешнее оформление зала. В основном среди экспонатов, которые я предоставил – книжки о канале, изданные в годы его строительства. Есть еще музыкальная пластинка с песней о канале, которая вышла в 1938 году уже после окончания строительства. Ее даже можно послушать. Дело в том, что агитация проводилась не только внутри лагеря среди зеков, но и для широких слоев населения. С конца 1936 во всех газетах и журналах Советского Союза начали писать о канале Москва-Волга.

В августе 1937 года по всему каналу от Москвы и до Дубны прокатили фотографов, которым было что снимать. Красивые и необычные сооружения канала своей монументальностью напоминали древний Рим. Потом была выпущена целая серия фотооткрыток. Статьи о канале Москва-Волга выходили «В технике молодежи», в «Работнице» и даже в «Мурзилке». Детям рассказывалось о том, как можно играть в постройку маленького канала. Пропаганда рассказывала всем жителям страны об этом великом деле. Правда, не рассказывалось о том, какими силами и какой ценой это было совершено, но даже и в те годы не отрицали, что канал был в большой степени создан руками заключенных.

Источник: «Подмосковье сегодня»
Дата: 29 марта 2017 | Кол-во просмотров: 556






ГОРОД ДУБНА.РФ
Житель Дубны своими руками мастерит костюм Тайкуса Финдли из StarCraft II на «ИгроМир»

Самая известная в России выставка интерактивных развлечений пройдет лишь в октябре. Но Василий Цветков из Дубны готовится к «ИгроМиру» сильно загодя. Своими руками он мастерит костюм Тайкуса Финдли из StarCraft II. Экипировка от подмосковного креативщика сделана не до конца, но кое-что интересное о проекте Цветков поведал уже сейчас.

На страничке во ВКонтакте Василий опубликовал фотографии, на которых облачился в костюм космодесантника из популярной стратегии. Также Цветков поделился видеороликом, где не просто позирует на камеру, а даже самостоятельно передвигается. Пока броня готова на 90%, но и этой, по его словам, «крутотени» должно хватить, чтобы подать заявку на «ИгроМир».

В свой костюм житель Дубны планирует внедрить механизмы, отвечающие за его оживление. На это потребуется еще несколько недель.





– Мне помогают по электрике, – признается Цветков. – Так что не от меня зависит, когда закончу проект. Месяц, думаю, еще точно буду ковыряться. В соцсетях дубненцы уже оценили креатив земляка. Под фотографиями они оставили десятки комментариев: «Очень круто смотрится!», «Молодца!», «Нет слов, одни эмоции», «Чувак, да ты крут!» – пишут впечатленные пользователи. Василий, однако, раскрывать все секреты костюма до его полной готовности не спешит.

– Имею привычку не разглашать поставленные задачи до их достижения, – говорит Цветков. – Доделывать и внедрять различные ништяки еще долго. Когда все будет готово, обязательно поделюсь подробностями.

Анастасия Михеева

Источник: Подмосковье Сегодня
Читать дальше
Скульптура кошки Фелисетт, покорившей космос, украсила Дубну

Художник и скульптор Михаил Поляков из Дубны подарил городу очередной шедевр. Новая мозаика, изображающая кошку Фелисетт, которая первой из семейства кошачьих покорила космос, теперь украшает стену лофт-бара «Лимонад».

Над скульптурой легендарной французской кошки Михаил Поляков трудился с зимы. В начале августа он завершил работу и прикрепил произведение искусства к стене лофт-бара «Лимонад» на Дачной улице. Дубненцы оценили подарок скульптора практически сразу: городские паблики изобилуют новыми фотографиями довольных жителей города на фоне Фелисетт.

– Обожаю делать такие подарки моей родной Дубне, – говорит Михаил. – Над этой мозаичной скульптурой пришлось попотеть. Чтобы сделать кошку объемной, потребовалось довольно много времени. Идейный вдохновитель нового произведения – моя четырехлетняя дочка Катерина. Фелисетт частично срисована с ее набросков. А еще я очень горжусь тем, что моя скульптура – первый в мире памятник этому легендарному зверьку и что жителям города понравилась эта идея.





История космокошки с необычным именем очень впечатлила Михаила. Первым отправиться покорять космос должен был кот. Перед полетом французы несколько недель тренировали его в специальном центре подготовки. Но в самый ответственный момент кот не выдержал и… сбежал. Испытатели долго не думали, посадили в ракету обычную уличную кошку и закрепили за ней имя усатого беглеца. Фелисетт – первая кошка, увидевшая космос и благополучно вернувшаяся обратно.

Анастасия Михеева

Источник: Подмосковье Сегодня
Читать дальше

ГОРОД КИМРЫ.RU
В Кимрах «часть истории города» увезли в неизвестном направлении

Рабочие дорожной службы, в связи с реконструкцией улицы Ленина в городе Кимры, на днях спилили часть чугунного ограждения «Каслинского литья» и увезли в неизвестном направлении.

На улице Ленина сейчас в рамках реконструкции меняют бордюрный камень, укладывают новый асфальт, ремонтируют тротуары и устанавливают новое ограждение. Возможно, часть чугунного ограждения увезли на реставрацию, однако точно это никому не известно.





Горожане просят не уничтожать малые архитектурные формы, которые уже стали частью истории Кимр и его образом, а также объяснить, куда направили чугунное ограждение:

"Градозащитники обеспокоены пропажей исторического чугунного ограждения знаменитого "Каслинского литья". На днях рабочие дорожных служб варварским методом спилили его и увезли в неизвестном направлении. Возможно ограждение было убрано на реставрацию, но почему демонтировано таким варварским методом? Непонятно...

На улице Ленина сейчас идёт реконструкция, меняется бордюрный камень, укладывается новое асфальтовое покрытие, в том числе и идёт ремонт тротуаров. Это прекрасно, но это не повод уничтожать малые архитектурные формы. Чугунное ограждение уже стало одним из образов Кимр и вполне вписалось в его историческую ткань!

Мы просим объяснений от администрации города Кимры, что сделано с ограждением, где оно находится и будет ли возвращено на прежнее место после реконструкции улицы Ленина??? Замена его на более дешёвые элементы дорожной инфраструктуры не приемлемы и недопустимы!!! Пожалуйста, верните Кимрам часть его истории!

Источник: Тверские ведомости
Читать дальше
16 августа 1924 года в Кимрском районе родился литературовед Борис Федорович Стахеев

Выдающемуся отечественному филологу-полонисту Борису Федоровичу Стахееву (1924–1993) 16 августа 2019 г. исполняется 95 лет, однако он не дожил и до своего 70-летия, и в 2013 г. прошла печальная 20-я годовщина его безвременного ухода. Тем не менее этот исключительно талантливый ученый успел сделать неоценимо много для полонистики, для изучения и популяризации польской литературы в России, для славяноведения в целом. Начиная с 1954 г. научная деятельность Бориса Федоровича была связана с Институтом славяноведения Академии наук. Борис Федорович был незаурядной личностью, блистательным эрудитом, пользовался бесспорным научным авторитетом среди нескольких поколений отечественных полонистов, для которых он был мудрым учителем, неформальным лидером, коллегой и другом.

Борис Федорович родился в деревне Азарово под Кимрами, рано потерял отца, в 1932–1941 г. учился в московской школе, а в 1942 г. был призван в армию, воевал на нескольких фронтах как рядовой саперной части, в звании старшины вступил на территорию Польши, дошел до Берлина. Он был награжден многочисленными орденами и медалями, в том числе – «За освобождение Варшавы». Такой стала первая встреча будущего полониста с Польшей, а десятилетия спустя польское правительство отметило его заслуги в области популяризации польской литературы высокой наградой – кавалерским крестом ордена «Возрождение Польши» (“Polonia Restituta”), затем в 1970 г. он стал лауреатом премии польского Пен-клуба.

После демобилизации (сентябрь 1945 г.) Борис Федорович, будучи уже возрасте 22 лет, в 1946 г. поступил на славянское отделение филологического факультета МГУ, а по его окончании с отличием был принят в аспирантуру. Он специализировался в области изучения польского романтизма, который наложил глубокий отпечаток на польскую культуру в целом, «оказался мерой ценностей, камертоном национальной настроенности».

Центральной фигуре польского романтизма – Адаму Мицкевичу были посвящены и диссертация Б. Ф. Стахеева, и новаторская по материалу и его интерпретации монография «Мицкевич и прогрессивная русская общественность». Эпоха романтизма в Польше и творчество ее выдающихся представителей (А. Мицкевича, А. Фредро , Ю. Словацкого, З. Красиньского) нашли свое отражение в нескольких написанных им главах коллективного труда полонистов Института «История польской литературы» (Т. 1–2, 1968–1969), одним из инициаторов и членов редколлегии которого был Б. Ф. Стахеев, а также в принадлежащих его перу соответствующих главах «Истории зарубежной литературы XIX в.» (1979–1983) и «Истории всемирной литературы»; в таких его трудах, как «Романтизм и его роль в развитии национального самосознания и национальной культуры» (1973), «Воровский и проблемы польского романтизма» (1975), «Мир и человек в польской романтической поэзии» (1990) и др.

В стремлении сделать богатое наследие польского романтизма достоянием не только научной, но и широкой читательской аудитории Борис Федорович самым активным образом участвовал в изданиях русских переводов произведений польских романтиков – А. Мицкевича («Пан Тадеуш», 1954; «Стихотворения», 1956; «Сонеты», 1958; «Стихотворения. Поэмы» ; «Стихотворения», 1974; «Стихотворения. Поэмы», 1979), Ю. Словацкого («Избранные произведения», 1960; «Лирика», 1966; «Беневский»; «Стихи. Мария Стюарт», 197512, «Избранное», 1984), Ц. Норвида («Стихотворения», 1972) и др., составлял эти сборники, писал изящные и глубокие предисловия и комментировал в текстах все, что могло стать непонятным русскому читателю, причем делал это с присущим ему вкусом и любовью к поэзии. Трудно переоценить важность этой посреднической деятельности, способствующей сближению и диалогу культур. В случае русско-польских культурных взаимоотношений, обремененных многовековым и отнюдь не всегда позитивным опытом, включавшим и драматические, и трагические эпизоды, и непонимание, и сложившиеся стереотипы взаимного восприятия, ценность такой культурной инициативы особенно велика. У истоков этого направления деятельности Бориса Федоровича можно усмотреть понимание превосходящей силы и ценности культуры.





Однако Б. Ф. Стахеев не был склонен замыкаться в кругу даже столь объемной темы, как польский романтизм, что справедливо отмечал в своем посвященном памяти ученого некрологе В. А. Хорев.

Борис Федорович расширял горизонт исследования, выходил за пределы одной национальной литературы, обращаясь к другим славянским и европейским литературам и проявляя как свою блестящую эрудицию, так и вкус к компаративистике, к исследованию литературных связей. Его живой интерес к литературе разных эпох в сочетании с широкими познаниями и феноменальной памятью стали основой его исследований польской литературы в весьма широком диапазоне – от Средневековья до XX века. Спустя несколько лет после выхода в свет академической «Истории польской литературы» Борис Федорович выступает одним из организаторов и авторов своеобразного продолжения этого издания, призванного дополнить его отражением современного литературного процесса в Польше.

Как историк литературы он стремился установить закономерности литературного процесса и его связи с развитием общества, изучить и приблизить к читателю творческий путь писателя, специфику художественного произведения, его значение для современности.

Это относится к его трудам и изданиям, посвященным творчеству Я. Кохановского, М. Рея, Г. Сенкевича, Э. Ожешко (1960), Т. БойЖеленьского, П. Гоявичиньской (1961), Ю. Стрыйковского (1953), М. Брандыса (1952), К. Брандыса (1955), М. Яструна (1963), В. Жукровского (1979), Ю. Тувима, Т. Парницкого (1969), В. Маха (1973), Т. Конвицкого (1973), Т. Новака (1980), Я. Ивашкевича (1980), польской поэзии XVII в. и послевоенного периода, и т. д.

Стремясь представить польскую поэзию панорамно, Борис Федорович обращался к антологическому жанру: он подготовил (совместно с М. Живовым) и сопроводил комментариями двухтомник «Польская поэзия», адекватно освещавший ее пятивековое развитие (XVI– XX вв.), что было по достоинству оценено Ярославом Ивашкевичем, автором предисловия к этому изданию: «Книга дает ясную, четко очерченную картину развития польской поэзии». Антологический принцип лежит в основе сборника польской лирики в переводах русских поэтов и избранных стихотворений трех выдающихся польских поэтов XX в. Все эти издания, наряду с названными выше антологиями, ознаменовали собой важный этап в истории переводов польской поэзии разных эпох на русский язык, в чем заслуга Бориса Федоровича представляется неоспоримой. Можно сказать, что русский читатель воспринял польскую поэзию через посредничество Бориса Стахеева, из его рук, им отобранную и интерпретированную, и трудно установить, сколь глубока печать этой яркой личности на том литературном богатстве, которое усвоено в России благодаря ему.

Обладая тонким поэтическим слухом, Борис Федорович и сам был талантливым переводчиком польской поэзии, по скромности не публиковавшим, однако, своих переводов. В его архиве сохранился блестящий перевод поэмы Ю. Словацкого «Беневский», изданный уже после смерти Стахеева стараниями его коллег и учеников. В сохранившихся записях Борис Федорович характеризует эту поэму как один из шедевров польской поэтической классики, а в творчестве Словацкого – как, безусловно, лучшее произведение. Поскольку Борис Федорович относил «Беневского» к вершинным – после «Пана Тадеуша» Мицкевича – художественным достижениям романтизма, он полагал, что поэтические произведения такого ранга могут и должны издаваться неоднократно, в разных переводах (ранее с его вступительной статьей и комментариями был издан упомянутый выше перевод С. Свяцкого). В своем переводе Борис Федорович, по его словам, стремился как можно более точно, художественно передать богатство мыслей и чувств польского поэта в соединении с непринужденностью поэтической речи, свободным течением стиха, с поиском русского художественного эквивалента образным средствам подлинника. Как отмечал в своей статье в этом издании поэмы А. А. Илюшин, Борису Федоровичу было присуще «изумительно тонкое и проникновенное чувство стиха, прежде всего польского.

Стахеев влюбленно относился к творчеству Мицкевича, Словацкого, Норвида, был подлинно великим знатоком поэзии (и шире – истории культуры) их страны. Знал наизусть несметное количество польских стихов, читал их вслух и умел передать свою увлеченность окружающим… Человек, настолько эмоционально переживавший поэтическое слово, удивительно располагал к себе, слушать его можно было часами, открывая для себя много нового».

Эти свойства личности Бориса Федоровича не могли не способствовать успешности его преподавательской деятельности: он использовал свой незаурядный научный талант и эрудицию также и в своих блистательных курсах лекций по истории польской литературы для студентов филологического факультета МГУ, Литературного института им. А. М. Горького и других вузов, руководил дипломниками и аспирантами, заражал новое поколение полонистов своей любовью к литературе и ее исследованию, щедро делясь с молодыми коллегами своими обширными познаниями и научным опытом. При этом в широком понимании своим добрым наставником, учителем, помощником его могли бы назвать многие из знавших его людей26, а не только его студенты и аспиранты, к которым относится и автор этих строк.

Борис Федорович был тонким и великолепным редактором, работать с которым для авторов, коллег-полонистов было настоящей школой мастерства и большой научной удачей (его критика была дельной, конкретной, прямой, но никогда – обидной). Его готовность тратить свое время, силы, знания на других была общеизвестна; он умел видеть чужой текст объемно, со всеми его недостатками и достоинствами. Возможно, этот дар был производным от его удивительной способности общения с людьми на таком уровне, который исключает осуждение или восхваление, а предполагает понимание – подлинную и редкую ценность, которой он с присущей ему легкостью обладал, – в отличие от многих своих современников и коллег. Sine ira et studio* – кажется, было его неписанным девизом, и сколь многие полонисты обязаны ему и своим научным ростом, и возможностью углубить собственные исследования, посмотреть на свой труд критически и со стороны.

В его 95-ю годовщину мы, друзья, коллеги и ученики, воздаем дань благодарной памяти блистательной личности, большому ученому-полонисту, филологу и поэту, талантливому педагогу, учителю, коллеге, другу – Борису Федоровичу Стахееву.

В. В. Мочалова

Читать дальше


Яндекс.Метрика

Другие способы найти нас

Facebook
В Контакте
Одноклассники
YouTube

Разработка G&G Студия
ГОРОД.РФ © 2017-2019 Город Дмитров.рф